Огни большого города

Я приехал в Москву из Тульской области осенью 2001 года. У меня с собой были запасные джинсы, старый свитер, около 500 рублей и большая надежда. С этим багажом мне предстояло зацепиться и укрепиться.

Начинал работать как охранник в детском саду, платили 1500 руб. за 2 недели, а на носу зима – помимо того что надо было что то жрать (даже картошка в магазине мне казалась пиздец дорогой) – было просто необходимо купить мало-мальски теплую куртку.

Пока я работал в детском саду – познакомился с не очень красивыми, но очень испорченными телеканалом MTV и старшими подругами девчонками, с одной из которых, самой некрасивой, я потом прожил полтора года. Но это потом. А сейчас – пришла холодная зима.

Меня выгнали из охраны за долбоебство и распиздяйство (мне было 19, а что еще можно делать в этом возрасте?) и я оказался зимой без крыши над головой и без минимального дохода, на который можно было бы хотя бы купить поесть. Зимнюю куртку я так и не купил…

Когда мне выдали последнюю зарплату – я ее сразу проебал в ближайшем кабаке, попробовал настоящий джин с тоником, сходил на дискотеку,  после чего у меня осталось 400 рублей… За 400 рублей я потом купил тонкую осеннюю курточку, в которой собирался перезимовать на улице…

Так как меня выгнали из охраны детсада – ни ночевать, ни положить вещи ( которых у меня и не было – у меня нет ничего, кроме себя самого), пожрать –  (в детсаде меня иногда подкармливали) – было совсем негде. Остался знакомый охранник, такой же как я, в детсаде, откуда меня выгнали. Андрей.

Раз в день он оставлял мне тонкий ломтик белого хлеба с тонким слоем сливочного масла и горячий чай. Заходить в детсад днем я не мог – я же уволен, я приходил вечером. Днем я коротал время на улице – пытался зайти в подъезд, когда житель подъезда, заходя или выходя, открывал кодовый замок. Вечером я приходил в детсад – и мой знакомый Андрей меня пускал переночевать. Так как у меня была всего лишь тонкая осенняя куртка, а на дворе уже декабрь с его минус 20 – возвращение в теплое помещение и маленький бутерброд с горячим чаем мне казались раем.

Спустя полтора месяца, мой знакомый Андрей закрыл смену и уехал к себе домой. Я оказался на улице в полном смысле этого слова. Попадать в метро получалось почти всегда – перепрыгнешь турникет и бежать! Садишься вечером в вагон, катаешься несколько кругов, а потом поезд загоняют на ночную стоянку – и я там остаюсь.

Конечно, сотрудники метрополитена обходили все вагоны перед ночной стоянкой, но я их уговаривал оставить меня в покое, объясняя свое бедственное положение. Они, видя что я не БОМЖ (в смысле опустившийся, потерявший надежду, ничего не хотящий делать и главное – страшно воняющий) – разрешали мне остаться в теплом вагоне на ночь.

Несмотря на то, что я смог найти где ночевать и греться – жрать хотелось не меньше. Я старался найти любую работу, спрашивал у сотрудников, даже у прохожих… И конечно писал стихи, так как лишения и голод – лучший друг поэта…

Я находил разовую работу, типа погрузки-разгрузки на Курская-товарная, где знакомился с людьми и они мне помогали. Был даже случай, когда на меня обратила внимание хозяйка железнодорожного вагона, который я разгружал. Она была не очень молода и не очень красива, но в квартире ее было тепло и сытно, жаль что всего неделю.

Потом снова улица… Холод и отсутствие еды. Вы знаете, что думает человек, когда очень хочется жрать? Когда тебе грозит голодная смерть? Знаете, как начинает работать голова, когда жизнь висит на волоске? Мало кто знает.  Я тусовался рядом с палатками шаурмы, всеми правдами и неправдами выпрашивал у покупающих – хотя бы кусочек, удавалось не всегда, но как говориться, каждый десятый – что то давал. Пол шаурмы, пирожок, и главное – горячий чай. Люди тогда еще не были так толстокожи и помогали мне, совсем не напряжно для них, но очень важно для меня.

К концу января я заболел. Температура поднялась до 40, сказалось ношение тонкой курточки в мороз и скудный рацион питания. Я позвонил через телефон-автомат (мобильные тогда были только у богатых) той самой девушке, которая была не очень красива, но очень смела и настойчива. Она меня, полумертвого, приволокла домой, где была мама-вдова и двое братьев, один из которых был младшим – совсем еще пиздюк, а старший был на тот момент меня старше лет на 5.

Меня выходили. Мама этой девочки и сама эта девочка спасли мне жизнь.  Меня вылечили, откормили, воткнули на работу. А дальше я смог сам. Потому что я для этого приехал – чтоб можно было сказать про себя – я смог.  Что дальше – уже не так интересно, но все получилось.

Но стихи за это время были написаны потрясные. Вот один из них:

Огни большого города

Огни большого города –
Холодные огни.
Средь пыли, грязи, холода
Шатаюсь я один.
Голодный, неприякаянный,
С несбывшейся мечтой –
Что буду я когда ни будь,
Кому ни будь – да свой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

(Required)

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: